КНИЖНАЯ ПОЛКА ОЛЬГИ БАЛЛА

Источник рецензии: 
Новый мир

А б р а х а м М а с л о у. Новые рубежи человеческой природы. Перевод с английского Г. Балла, А. Попогребского. М., «Смысл», «Альпина нон-фикшн», 2011, 496 стр.

В своей последней книге («Новые рубежи человеческой природы» вышли в год смерти Абрахама Харольда Маслоу — 1970-м) основатель гуманистической психологии выходит за пределы своей прежней, получившей наибольшую известность модели человека и выстраивает новую — призванную обозначить новые перспективы понимания западным человеком самого себя.

Фактически он берется создать для этого понимания новую совокупность принципов. Не столько психологию как таковую, сколько ценностные основания для нее. Попросту говоря — новую идеологию. Отваживаюсь употребить слово «идеология», поскольку, как справедливо заметили авторы предисловия к книге (они же — ее редакторы) психологи Александр Киричук, Георгий Балл и Дмитрий Леонтьев, «стопроцентная строгость и доказательность эмпирических данных», которыми Маслоу подкреплял свои теоретические утверждения, никогда не относились к числу его первостепенных забот. Последняя его книга не стала в этом отношении исключением.

Маслоу предпочитал работать в горизонте ценностей, общих ориентиров. Поэтому он и приобрел такое влияние среди неспециалистов, к которым, собственно, в первую очередь и адресовался, и заложил основы некоторых общекультурных очевидностей, даже — самого словаря эпохи. Представление о «пирамиде Маслоу» — иерархически организованной системе потребностей; о «самоактуализации», особенно творческой, как высшей из них; о «личностном росте» как коренной задаче человека — сегодня имеют даже те, кто не прочитал из самого Маслоу ни строчки. И многие ли, произнося эти слова, вспоминают имя американского психолога? Родись он, с его темпераментом, в эпоху более религиозную, чем доставшийся ему XX век, он, несомненно, был бы религиозным проповедником, а скорее всего — даже и реформатором. Но ХХ век волею судеб стал веком психологии — и Маслоу оказался в числе тех, кто этот век таковым сделал.

Что же предлагал на излете шестидесятых своим читателям великий (без преувеличения: по масштабу влияния он действительно таковым был) шестидесятник?

В этой своей последней книге он, пожалуй, оказался ближе всего к тому типу религиозного проповедника, учителя жизни, властителя дум, мудреца, мифотворца, каким имел все шансы стать при иначе организованном культурном материале. Окончательно отойдя от своей изначальной идеи врожденных детерминант поведения человека и биологической предзаданности его развития и самоактуализации, теперь он заговорил о преодолении биологически заложенного в свете высших бытийных ценностей. Ключевое слово к его поздней концепции человека — уже не достославная самоактуализация, а самопревосхождение. То, что он называет примечательным словом «трансценденция».

Пожалуй, это — Маслоу, прочитанный и продуманный наименее всего (и, кажется, более, чем когда бы то ни было, близкий к горизонту религиозных ценностей, которые он, человек неверующий и светский, сознательно никогда не считал своими). Он спроецировал на «профанную» плоскость, максимально отвязав их от узкоидеологических, прагматических контекстов, идеи, воспитанные веками европейского христианства (недаром слово «трансценденция» заимствовано им из латиноязычного философского инструментария, всегда помнящего свои христианские корни, насквозь проработанного и постоянно направляемого более или менее осознанными христианскими интуициями). В его лексиконе мелькает даже слово «священный»: «Определенный вид трансценденции, — пишет он, — интересный в теоретическом плане, — это трансценденция человеческих пределов, несовершенств, недостатков, человеческой ограниченности. Такая трансценденция достигается в форме переживания совершенства <…> человек может быть чем-то священным, окончательным, Богом, совершенством, сущностью, воплощать в себе Бытие (а не только становление). Это можно выразить как трансценденцию обычной, повседневной человечности в пользу чрезвычайной человечности или, можно сказать, метачеловечности». (Мы, конечно, вспомним здесь и Ницше с его убежденностью в том, что человек — это нечто такое, чему надлежит быть преодоленным.)

То, что поздний Маслоу не оказался в должной мере услышан и прочитан, обусловлено, думаю, в решающей степени тем, что — как раз с его смертью — кончились западные шестидесятые с их жадной восприимчивостью к глобальным проектам и, что сегодня кажется и того наивнее и архаичнее, верой в человека, в его актуальные и потенциальные возможности. Нынче совсем другие контексты. В какой мере Маслоу с его идеями самопревосхождения будет замечен, понят и востребован? Многого не жду. Но — посмотрим.

http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2012/1/b20.html

Новости

В ноябре в издательстве «Альпина нон-фикшн» выйдут книги новой серии «История»

11.10.2019, 14:16

В ноябре в «Альпине нон-фикшн» выйдут книги новой серии «История». Это исторические бестселлеры, представленные в новом формате с...

Рецензии

Laba.Media публикует рецензию на книгу "Кривое зеркало жизни. Главные мифы о раке, и что современная наука думает о них"

Война с раком - это именно война, с потерями и победами. И она требует мобилизации больших ресурсов, потому что враг очень силен....