Ваших бьют?

Источник рецензии: 
Свободная пресса

Игорь Бондарь-Терещенко о безумном мире персонажей сборника эссе Хантера Томпсона
..Говорят, этот сборник эссе - последнее прижизненное издание произведений Хантера Томпсона, автора прославленного романа «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Помните кадры из одноименного фильма с Джонни Деппом, когда гонка в пустыне началась, но из журналистского бара никто не расходится? Мол, зачем? Имена гонщиков известны, марки мотоциклов знает вся Америка. Остальное - все эти «крутые виражи» и «мужественные лица спортсменов», - можно дописать после, вклеив в редакции фото коровы, то есть, тьфу, конечно, мотоцикла, как в рассказе Довлатова о поездке в колхоз.
Как еще объяснить для русских широт? Ну, вот был в Москве 90-х такой журналист Михаил Новиков, о котором ходили легенды, что газету, в которой он печатал свои обзоры гонок «Формулы 1» покупали только из-за его колонок. Главное ведь стиль описания, а не сами гонки, понимаете? Тем более, если там сплошной Шумахер. То же самое - Хантер Томпсон, гораздо раньше придумавший и стиль, и гонки, и, возможно, даже самого Новикова, царство ему небесное. Не говоря уж о Шумахере, долгих лет ему жизни. Стиль, кстати, называющийся «гонзо», исповедует, соответственно, этакий журналистский гон, когда, как в рассказах юных авторов о жизни в СССР, не очень-то знаешь, но сильно чувствуешь.
Так и у Томсона, чьи спортивные колонки, по материалам которой составлен сборник «Наших бьют!», часто служили ему скорее поводом поговорить о политике, войне, нравах и людях, будучи чем-то вроде дневника, рассказывающего, каково это - жить в начале нового века в эпоху крушения великой Американской мечты. Наблюдения Томпсона всегда исключительно метки, суждения резки, стиль, как уже говорилось, - неподражаем. Порой заголовки говорят сами за себя. Точнее, за гремучую смесь внутри этих коротких зарисовок с натуры: «Жестокое надувательство в тренерском бизнесе», «Коровье бешенство поразило НБА», «Нелепый и сумбурный рассказ о спортивном произволе», «Скорость убивает, и другие футбольные мудрости».
По сути, сборник эссе «Наших бьют!» от создателя знаменитой гонзо-журналистики - это такой дружеский треп с читателем, где, кроме ставок, рейтингов и чартов автор рассказывает обо всем на свете, немного напоминая Буковски и совсем уж точно - Хемингуэя, если уж кому-то непонятен этот «мужской» подход к природе вещей. Вообще-то у всей американской классики, отравившей стиль русским литературным эмигрантам вроде Довлатова еще в Советском Союзе, не особо сложный механизм соблазнения филологических дамочек и прочих записных эпигонов. Но, в отличие от легкокрылой эстетики Томпсона, за рубленными фразами того же Хемингуэя стоит кропотливый труд. Вспомним, что страницу с финальной сценой в романе «Прощай, оружие!» автор переписывал 39 раз.
Они важны, эти знаменитые фразы Хемингуэя, ставшие впоследствии его «фирменным» стилем - отточенные, весомые, порой так мало значащие для непосвященных. В то время как у Томпсона - сплошные шуточки-прибауточки, причем лишь благодаря переводу великого и ужасного Алекса Керви и его коллеги Натальи Нарциссовой они понятны читателю, не знакомому с тонкостями американской жизни, не говоря уж о сленге спортивного комментатора. Журналистика, короче, но зато в каком художественном виде!
Вскрывая язвы спорта, автор заодно применяет ту же безжалостно-веселую вивисекцию по отношению к политикам, и не только к ним - писателям, рок-звездам и так далее. Но к политикам особенно. «Оба они продажны, - сообщает он, например, о Буше с Клинтоном, - потому что в этом суть американской политики. У обоих есть в семье официально признанный дурак, потому что если ты президент, то так надо. Дурак нужен как громоотвод для критики, которая иначе обрушится на самого президента и понизит его рейтинги. У Клинтона таковым был Роджер, у Картера - Билли, а у Линдона Джонсона брат был настолько чумовым, что его три года продержали в Белом доме взаперти. В семье не без урода».
Что и говорить, уродов в этой книжке немало. Впрочем, обычных безумцев, веселящих публику тоже хватает. Они любят делать свое дело и отдаются ему сполна и везде, даже если не знают, чем все это закончится. «Одно из самых ярких моих воспоминаний о мире спорта, - пишет Томпсон, - связано с пятичасовым полетом в компании Эдварда Уильямса в то время, когда шла мучительная, с двумя овертаймами игра серии плей-офф между «Канзас-Сити Чифс» и «Майами Долфинс». Телевизора у нас, естественно, не было, и мы получали информацию каждые 20-30 секунд по радио из кабины пилота. Напряжение было невыносимым. Люди вокруг плакали, кричали, орали и выли. Стюардесса была вынуждена выдать нам бутылку скотча, чтобы мы не сошли с ума окончательно… Единственным игроком, которого я помню по этому матчу, был Эд Подолак, рассказавший мне позже, что к середине второго овертайма он почти терял сознание. «Мне уже было все равно, кто победит, а кто проиграет, - признался он. - Хотелось нарочно пропустить мяч, просто чтобы этот кошмар наконец закончился».
Так вот, в этой книге кошмар не заканчивается никогда. И зря ее назвали последней в творческом наследии автора. Наверняка в загашнике у него осталось немало подобных зубодробительных историй, в которых этому безумному, безумному, безумному миру достается по полной. Ну, а если в нем ваших бьют, то Хантер Томпсон идет к вам!
http://svpressa.ru/culture/article/94895/

Новости

Мифы, которые убивают. Что нужно знать о раке, чтобы не навредить себе и своим близким

17.09.2019, 10:50

28 сентября в 18:00 в «Московском Доме Книги» на Новом Арбате пройдет открытая дискуссия, посвященная выходу книги Марии...

Рецензии

«Все формулы мира». Астрофизик Сергей Попов объясняет в новой книге, зачем на самом деле нужна математика

В октябре в издательстве «Альпина нон-фикшн» выходит книга Сергея Попова «Все формулы мира. Как математика объясняет законы природы»....